fbpx
Life and Style Выбор редактора Статьи

Прогулки с Софьей Лансере

С теннисисткой Соней Лансере я познакомилась на турнире ITF Neva Cup в Санкт-­Петербурге в 2017 году, когда мне нужно было сделать интервью для официального сайта соревнований. Софья бойко, широко улыбаясь, отвечала на все вопросы — ​несмотря на то, что накануне приболела. Тогда она рассказала о том, как пересматривает матчи Ким Кляйстерс (кто бы мог тогда подумать, что вскоре бельгийка объявит о своем возвращении в профессиональный Тур!), а также упомянула о своей знаменитой семейной династии художников Лансере-Бенуа­-Серебряковых. И вот спустя два года корреспондент TW предлагает вам прогуляться по Москве вместе с первой представительницей семейства Лансере, взявшей в руки не кисть, а ракетку.

А начнем мы нашу прогулку в самом сердце столицы, остановившись напротив Большого театра, чтобы как следует разглядеть все его величие. И заодно узнать о том, что восстановлением театра после пожара 1853 года занимался четырежды прадед Сони Лансере — ​Альберт Катаринович Кавос. Такая связь времен не могла пройти для теннисистки бесследно. «Я очень любила балеты “Щелкунчик” и “Жизель”, — ​призналась Соня. — ​Когда мы выходили после спектаклей, меня всегда завораживало здание гостиницы “Метрополь” с майоликой Врубеля и нарядная Театральная площадь, особенно в новогодние праздники. Я вообще очень люблю Москву, за последние годы она очень сильно преобразилась. Для меня это самый красивый город в мире. Так приятно пройтись по московским бульварам, посидеть в кафе, послушать уличных музыкантов! А еще очень люблю кататься на велосипедах с друзьями по центру города».

У потомков в доме до сих пор стоит огромный резной сундук из Италии, с которым Альберт Кавос приехал в Россию. А на стенах — ​не только его портрет, но и картины с интерьером дома Кавоса в Венеции, на одной из которых можно разглядеть пулевое отверстие, хотя эта семейная история уже связана с дедом Софьи — ​известным художником Евгением Евгеньевичем Лансере. В начале Великой Отечественной войны к нему пришел друг хвастаться оружием, которое ему выдали перед отправкой на фронт. Отвел пистолет в сторону и вдруг — ​«бабах!» — пуля прошла насквозь. А за стеной стояла бабушка Ольга Константиновна Арцыбушева (супруга Евгения Евгеньевича), которой этот выстрел срезал прядь волос. По иронии судьбы, ее портрет, принадлежащий кисти Зинаиды Серебряковой, на котором она заплетает свои длинные черные, как смоль, косы, и по сей день смотрит на это пулевое отверстие с противоположной стены столовой.

Станция метро «Комсомольская»

Недаром говорят, что московская подземка — ​это настоящий музей, где хранится множество сокровищ. Одним из них является панно из майоликовой плитки Е. Е. Лансере с изображением комсомольцев-­метростроевцев, которое можно увидеть на станции «Комсомольская» при выходе на Ленинградский вокзал. Папа Сони, Евгений Евгеньевич Лансере, вспоминает: «Вез я как-то дочь на метро, давно это было. Проезжаем мимо “Комсомольской”, говорю: “Соня, давай выйдем — ​посмотришь на работу прадеда”. А она мне в ответ: “Там есть про теннис?” Я: “Нет”. “Тогда не будем выходить”, — ​парировала Соня».

Да, в детстве спортсменки, судя по рассказам родителей, весь мир действительно делился на две части: ту, где есть теннис, и ту, где его нет. Правда, в этот спорт пришла она не сразу, сначала пришлось перепробовать много чего другого: художественную гимнастику, ушу, плавание. Но влюбилась юная Соня по-настоящему только в теннис, который никто поначалу всерьез не воспринимал. Мама Алла была просто рада тому, что хотя бы два часа ребенок чем-то занят, а повышенная активность юной Сони будет направлена в мирное русло. «На собеседовании в школе ее спросили о том, кем она хочет стать. Она ответила: “Клоуном!” Соня сама радовалась жизни в детстве и хотела, чтобы всем вокруг тоже было весело», — ​рассказывает мама о своей младшей дочке.

Сейчас уже все серьезно: Софья учится в РГУФКе на кафедре тенниса и с сентября сотрудничает с заслуженным тренером России Евгенией Манюковой. «Я стала намного дисциплинированнее, — ​рассказывает спортсменка о работе с новой наставницей. — ​Я очень давно хотела тренироваться у Евгении Александровны и рада, что мы начали сотрудничать. Цели — ​самые высокие, мы каждый день работаем над тем, чтобы их достичь».

Пройдя по балкону вдоль станции метро, выходим на улицу к Казанскому вокзалу. Еще до Октябрьской революции строительство здания было поручено архитектору Алексею Викторовичу Щусеву, который и пригласил Евгения Евгеньевича Лансере расписывать плафоны Казанского вокзала. Живописные панно мастера под названием «Победа» и «Мир» встречают пассажиров в вестибюле. Настенные фрески дописывал уже его сын — ​по эскизам отца после его кончины в 1946 году. Величественно и торжественно выглядит VIP‑зал ожидания, где нарядный барочный стиль удачно сочетается с множеством других архитектурных элементов и послевоенными сценами росписи.

Дом Лансере

Именно благодаря Щусеву Евгению Евгеньевичу Лансере и была выделена квартира с мастерской на пересечении Боброва и Милютинского переулков. Не так давно она приобрела статус мемориальной, а дом получил название — ​Дом Лансере. Вспомнила хозяйка дома и о том, как впервые пришла в гости к своему будущему супругу: «За длинным столом сидел актер Пётр Глебов (колоритный Григорий из к/ф «Тихий Дон»), пел песни, а Тамара Гвердцители — ​вот за этим пианино играла. Я тогда испытала состояние сильнейшего шока, осознав, что, оказывается, есть совсем другой мир». В Америке это называют культурным шоком: едва перешагнув порог дома Лансере, ты будто начинаешь жить в другом измерении, пытаешься сразу рассмотреть многочисленные картины, статуэтки, книги и другие детали интерьера, а навстречу тебе бегут коты и собаки, у каждого из которых своя история, ​ведь семья Лансере приютила их, подобрав на улице.

За круглым столом гостиной Евгений и Алла рассказывают об истории семьи, показывая фамильные портреты и альбом. Чтут Лансере и традицию отмечать праздники в кругу друзей и близких, в этом радушном доме всегда рады гостям. Главным атрибутом зимних торжеств Лансере является гигантская (высоченные потолки позволяют!) пятиметровая елка с живыми свечами, с которой связан свой ритуал загадывания желаний. И чудеса сбываются! «На Крещение зажигаем свечи, их порядка сорока, каждый выбирает себе свечу и загадывает желание: у того, чья свеча погаснет последней, все обязательно сбудется», — ​рассказывают Лансере.

Вера в чудеса у детей началась с картины, которая висит над входом в гостиную. На ней изображен гусь, которому суждено было стать семейным покровителем, как тем гусям, которые в свое время спасли Рим от варваров. «У моего деда был друг, Николай Иванович Чоколов, один из самых богатых людей Москвы, — ​начинает свое повествование Евгений Евгеньевич. — ​После революции он уехал в Молдавию и стал художником-керамистом. А когда приезжал в Первопрестольную погостить, останавливался здесь. Тогда повсюду проводились поквартирные обходы (как у Булгакова в “Собачьем сердце”, когда к профессору Преображенскому врывался без приглашения домовый комитет, печально знаменитый “домком”). Потому что жилье считалось собственностью товарищества, которое тебе позволяло тут жить. А друг деда не имел права проживать в Москве, поэтому мы прятали его от “домкома”: там  ​наверху, за гусем, был настил, где ставилась раскладушка, на которой и спал друг деда. Тогда считалось: если ты был просто проездом в Москве, то ничего страшного, а если живешь — ​это уже совсем другое дело. Когда мы были детьми, то не знали, что он там жил. Утром как-то выбежали, и нам сказали: “Конфетку хочешь? Попроси у гуся”. Мы тут же обращали свой взор вверх на картину и просили: “Гусь-гусь! Дай конфетку!” Бац! Конфетка падает, и мы абсолютно искренне верили в это чудо».

«Как-то я рассказал историю про волшебного гуся, дающего конфетки, моим детям. Но времена уже были другие, конфетками современных детей не удивишь, поэтому они решили устроить гусю проверку, попросив: “Гусь-гусь, дай 100 долларов”. Пришлось незаметно подложить туда купюру, дети были в восторге».

«На следующий день прихожу я в школу за Соней, — ​продолжает рассказ мужа Алла. — ​И меня во дворе дружно встречает весь класс. “Мама, они тоже хотят попросить у гуся 100 долларов. Мы идем к нам домой!” — ​объяснила Соня. Так что слава о щедром гусе распространилась довольно быстро. Пришлось всем объяснять, что гусь исполняет желания только по праздникам и за очень хорошее поведение. В прошлом году я вытащила огромное количество записочек от всех подружек дочери, которые они клали гусю. Так я узнала, какой подарок хотят получить на Новый год две лучшие подружки Сони — ​сестры­двойняшки. Потом позвонила их маме, которая и должна была исполнить желание дочек. А все лавры, как всегда, достались всемогущему гусю».

Третьяковская галерея

Конечно же, рассказывая о династии Лансере, нельзя не включить отдельным пунктом в маршрут нашей прогулки по Москве Третьяковскую галерею. Там выставлены работы Евгения Александровича Лансере — ​родоначальника династии художника Лансере, прапрадеда нынешнего 351-го номера одиночного рейтинга WTA. Он прославился как художник­анималист. У скульптора было шестеро детей, трое из которых стали весьма известными: Николай Евгеньевич — ​архитектор, Зинаида Серебрякова — ​художница, и Евгений Евгеньевич — ​живописец (о нем мы уже говорили выше). Так что в постоянной композиции помимо скульптур можно также найти известный автопортрет Зинаиды Серебряковой «За туалетом» (1909) и полотно Евгения Евгеньевича «Императрица Елизавета Петровна в Царском селе» (1905).

Несмотря на то, что Софья не пошла по стопам знаменитых художников Лансере, величие предков, окружающее ее, побуждает девушку к достижению определенных вершин и в теннисе. Поэтому «Русский кубок», теннисная награда, которой спортсменка была удостоена в номинации «Команда года» за победу в составе юниорской сборной России на Кубке Европе в 2017 году, нашла свое почетное место среди работ знаменитых предков в гостиной дома Лансере. «На самом деле, я не так давно стала ощущать себя потомком известной художественной династии, — ​признается теннисистка. — ​Сейчас, повзрослев, я, конечно, очень горжусь своей семьей, своими предками, потому что каждое их поколение так или иначе оставило свой след в мировой истории искусства. Это очень впечатляет! Но в детстве мне казалось, что и у всех так — ​кругом портреты бабушек-­прабабушек на стенах, и очень удивлялась, когда приходила к кому-то в гости и не видела всю историю семьи, отображенную в портретах».

Музей коневодства

Как вы уже знаете, часть работ Лансере-скульптора выставлена в Третьяковке, в зале с «Богатырями» В. М. Васнецова, но многое хранится в запасниках. В то время как в Музее коневодства представлена солидная экспозиция. «В детстве мы с папой часто ходили в Музей коневодства при Тимирязевской академии — ​там одна из лучших коллекций скульптур моего прапрадеда Е. А. Лансере. А не так давно открыла для себя уникальный частный музей Д. М. Якобашвили “Собрание” на улице Солянка. Там тоже выставлены работы моего прапрадеда. По этому музею можно ходить бесконечно — ​там собраны уникальные вещи со всего мира!»

Как рассказывают потомки, Евгению Александровичу настолько хорошо удавалось передавать мельчайшие особенности строения лошади, что в Тимирязевский академии по работам прадеда какое-то время изучали болезни этих животных. И на протяжении уже многих лет именно реплика работы Лансере­скульптора является главным трофеем скачек на приз Президента Российской Федерации на Центральном московском ипподроме. Изготавливает приз отец Сони — ​Евгений Евгеньевич.

Посольство Люксембурга

В послужном списке отца Софьи — ​Евгения Евгеньевича Лансере (четвертого Евгения в роду!) имеется также несколько крупных работ. Гуляя по Москве, так просто к ним не подойти, ведь зачастую речь идет об оформлении внутренних помещений, среди них — ​здание Авторского телевидения (АТВ) на Полянке, АФК «Система» на Пречистенке и Спиридоновке, Дом приемов в Серебряном Бору, здание бывшего банка «Империал» на Большой Якиманке. Или, например, скульптура во дворе Посольства Люксембурга. Евгений Евгеньевич — ​не только продолжатель художественных традиций, но и главный хранитель семейных историй, некоторые из которых больше похожи на сказку. Но, как вы помните, в этом доме верят в чудеса. Однажды прабабушка Евгения Евгеньевича нашла собственную туфельку в сундуке мужа, на которую некогда гадала в крещенский вечер на суженого и бросила ее в окно. Оказалось, что упала она в пролетку ее будущего супруга, проезжавшего мимо, но познакомились они лишь через несколько лет. А туфелька так и хранилась среди других вещей как семейный талисман…

Анастасия Филиппова

Оставить комментарий

 необходимо принять правила конфиденциальности