Алексей Селиваненко о реформе Кубка Дэвиса

Алексей Селиваненко о реформе Кубка Дэвиса

Вместе с традиционным собеседником нашего журнала — ​вице-президентом ФТР и членом Совета директоров ITF Алексеем Селиваненко — ​мы продолжаем наблюдать за ситуацией, складывающейся в мировом теннисе в связи с предстоящим голосованием по реформе Кубка Дэвиса, которое состоится в августе на Генеральной Ассамблее ITF в Орландо.

Tennis Weekend: Алексей Евгеньевич, в последнее время на арену мирового тенниса вышло очень много игроков в широком смысле этого слова — не только теннисистов, но и крупных инвесторов и новоиспеченных теннисных промоутеров. Как Вы оцениваете этот тренд в контексте продолжающихся дискуссий о реформе Кубка Дэвиса?
Алексей Селиваненко: Ситуация в принципе обострилась, потому что не была достигнута ожидаемая договоренность с ATP-Туром, который решил идти своим путем и проводить командный чемпионат под названием World Team Cup. Это долгая история, до истоков этой проблемы докопаться непросто, она уходит корнями еще в прошлый век — ​на десятилетия назад. У каждой стороны есть свои аргументы, в прессе было достаточно много комментариев. Федерация тенниса страны-организатора турнира «Большого шлема» (Австралия — ​прим. ред.) напрямую участвует в проекте World Team Cup — ​и в финансовом, и в организационном плане. Другие страны, проводящие у себя турниры БШ, идут иным путем — ​вместе с ITF. Так получилось, что мировой теннис сейчас находится на достаточно сложном этапе, когда из-за отсутствия единого центра выработки решений, противоречия только усиливаются. Существует слишком много взаимосвязанных и пересекающихся конфликтов интересов у разных заинтересованных сторон. Это игроки, организаторы турниров, менеджмент обоих профессиональных туров, национальные теннисные федерации, которые выступают в двух лицах — ​с одной стороны, в качестве владельцев крупнейших турниров, а с другой — ​в роли организаций, отвечающих за развитие тенниса как вида спорта. Поэтому, говоря о предлагаемой реформе Кубка Дэвиса, можно утверждать, что в теннисе уже давно ни одна реформа и ни один вопрос не вызывал столько противоречий и столько дискуссий — ​пожалуй, со времен наступления Открытой эры в теннисе (когда на все крупнейшие турниры, включая «Шлемы», были допущены профессионалы — ​прим. ред.). В этом есть своя символика: ​как раз в 2018 году отмечается юбилей наступления Открытой эры. По степени серьезности конфликта мы сейчас находимся на новом витке, и в принципе это сравнимо с тем, что происходило в мировом теннисе с 1968 по 1973 год. Противоречия в теннисе сейчас крайне обострены — ​как и тогда, пять десятилетий назад.

TW: ATP подает World Team Cup как возрождение командного чемпионата, ранее известного по имени бывшего спонсора как «Кубок Пежо»…
А. С.: Тут есть своя правда. ATP действительно проводила это мероприятие достаточно долго. Но, с другой стороны, никто на него особого внимания не обращал, это был по сути своей небольшой, можно сказать, локальный командный турнир, который проводился в маленьком клубе под Дюссельдорфом…

TW: По своему престижу и авторитету в мире тенниса он был даже поскромнее Кубка Хопмана, и уж точно не выше…
А. С.: Да, пожалуй. Просто решение ATP возродить этот турнир и решение ITF реформировать Кубок Дэвиса совпали по времени. Без этого совпадения вопрос об отсутствии единства в международных теннисных структурах не стоял бы так остро. Но когда две такие организации параллельно и практически одновременно заявили о своих планах реформировать один турнир и возродить другой — ​причем почти в одинаковом формате и с очень небольшим разбросом по времени с точки зрения календаря — ​это, естественно, вызвало новый виток всевозможных конфликтов интересов. На сегодняшний момент вокруг командных соревнований в теннисе сосредоточены все конфликты интересов. Это Кубок Дэвиса в новом формате, который продвигает ITF, World Team Cup, командный чемпионат, который ATP собирается проводить в Австралии, и, наконец, «Кубок Лейвера», который проводит Федерер со своим агентством. Люди и организации, которые эти проекты активно продвигают, вовлечены во всевозможные конфликты интересов. Если взять «Кубок Лейвера», то его проводит агентство, которое принадлежит Федереру. Но Роджер является также игроком ATP-Тура, а его турнир «Кубок Лейвера» находится в полном противоречии с календарем ATP, ​потому что по времени этот турнир накладывается на регулярные турниры, в том числе на питерский St. Petersburg Open. А Федерер — ​вдумайтесь в это! — ​будучи самым авторитетным игроком в Туре, можно сказать, одним из его столпов, с другой стороны, проводит собственное коммерческое мероприятие, которое находится в прямом противоречии с интересами профессионального Тура, в котором он — один из протагонистов! Вот другой пример: Tennis Australia (Федерация тенниса Австралии) является в принципе изначально соинвестором Федерера в «Кубке Лейвера», а сейчас она собирается запускать совместно с ATP-Туром командный турнир World Team Cup. По сути, Tennis Australia выступает в трех ипостасях: будучи одной из самых влиятельных теннисных федераций в мире, она, с другой стороны, двумя другими своими мероприятиями делает все, чтобы вступить в прямое противоречие с третьим турниром — ​Кубком Дэвиса.

TW: Лихо закручен сюжет. Получается какой-то клубок противоречий?
А. С.: Именно так. Нынешняя обострившаяся ситуация вызвана столкновением всевозможных конфликтов интересов в современном теннисе — ​и это главная его проблема.

TW: Но за любым обострением, как правило, наступает катарсис. Этот клубок противоречий должен же как-то разрешиться?
А. С.: Должен, но пока не известно — ​как и когда. То, что все сейчас обратили свои взоры на командные соревнования в теннисе, означает, что на них есть спрос, для них есть ниша. Все дело только в том, чтобы грамотно расставить эти турниры по календарю в какой-то разумной последовательности, руководствуясь логикой и здравым смыслом — ​так, чтобы они не наслаивались друг на друга и не противоречили себе. По большому счету, все конфликты в теннисе — исключительно из-за турнирного календаря: недель всего 52, а игроков, которых реально хотят видеть зрители, — ​всего несколько.

TW: Пока с календарем все получается плотновато: в сентябре — ​«Кубок Лейвера» под эгидой агентства Федерера, в ноябре — ​«Кубок мира» ITF — некий обновленный вариант Кубка Дэвиса, и теперь еще вот World Team Cup ATP в начале года — ​в январе. Тут возможен какой-то разумный компромисс?
А. С.: На мой взгляд, возможен. Необходимо, чтобы все основные заинтересованные стороны находились в постоянном — ​прямом! — ​диалоге. А дальше все зависит от деталей, потому что у каждого из названных вами участников этого процесса свой совет директоров, в свою очередь внутри той же ATP существует конфликт между игроками и турнирами, внутри этих турниров — конфликт между соревнованиями разной категории — ​ATP 1000, 500 и 250. На каждом уровне есть свои серии конфликтов, и они только усугубляются этой ситуацией. Взять тот же предлагаемый ATP World Team Cup, тут игроки в целом за, турниры категории ATP 1000 — однозначно против, европейцы поддерживают, американцы и т. н. остальной мир — ​против.

TW: А есть какой-то прогноз в отношении того решения, которое может принять Генеральная Ассамблея ITF в Орландо по реформе Кубка Дэвиса. Каков расклад сил и мнений?
А. С.: Чтобы решение прошло, необходимо, чтобы оно набрало 2/3 голосов при тайном голосовании, что само по себе является достаточно серьезным показателем — ​и вызовом — для сторонников реформы. С моей стороны не совсем корректно давать какие-то прогнозы. Совет директоров ITF свое мнение в поддержку реформ высказал, оно было опубликовано. Однозначно можно сказать одно: вообще без реформ обойтись не удастся. Все должно развиваться и меняться. Если абстрагироваться от этой темы и посмотреть на то, как закончился Уимблдонский полуфинал Изнер — Андерсон, это повод задуматься о переменах и введении тай-брейка в пятом решающем сете даже на консервативном Уимблдоне. Если в 1950-х, в середине прошлого века, такие марафонские матчи считались абсолютно нормальными, и люди были готовы смотреть теннис сколь угодно долго, то в наше время удержать внимание даже такой привилегированной аудитории, которая ходит на Уимблдон, достаточно трудно. С другой стороны, Уимблдон это, наверное, в каком-то смысле последний бастион для кого-то по-прежнему старых добрых, а для кого-то уже не очень добрых традиций. Хорошо это или плохо — ​не мне судить, у каждого может быть своя точка зрения. Может, в теннисе что-то и должно оставаться незыблемым. Но понятно, что успешно проводить матчи Кубка Дэвиса с прежней регулярностью, к сожалению, становится сложно. В современном спорте вообще стало очень тяжело удерживать подолгу внимание аудитории: ​средний телевизионный формат сжимается до полутора часов максимум. Даже футбольные матчи, затягивающиеся из-за дополнительного времени и послематчевых пенальти, выбиваются из графика. Жизнь наша интенсифицируется, время спрессовано — ​спорту становится все тяжелее выдерживать конкуренцию с другими всевозможными видами развлечений и досуга. Теннис — ​не исключение.

TW: До голосования на Генассамблее ITF в Орландо остался месяц. Из прессы известно, что влиятельная французская федерация тенниса приняла решение поддержать реформу Кубку Дэвиса. Есть ли уже какая-то консолидированная позиция у российской теннисной федерации?
А. С.: С вашей стороны было бы правильно задать этот вопрос непосредственно президенту ФТР Шамилю Анвяровичу Тарпищеву. Но в принципе мы всегда были одной из самых консервативных федераций, а с другой стороны — мы не можем не понимать, что необходима какая-то трансформация. Думаю, истина всегда находится где-то посередине. Другое дело, что, когда ты голосуешь, у тебя либо такой вариант, либо другой. И тебе надо выбирать. И ты должен понимать всю ответственность за принятие того или иного решения, потому что один-два голоса зачастую могут решить, по какому пути дальше пойдет мировой теннис.

TW: Получается, к каким-то реформам — ​радикальным или умеренным — ​все равно все должно прийти?
А. С.: Вопрос лишь в том — ​к чьим реформам? Оптимальным было бы, как я уже сказал, собрать всех за одним столом. Вопрос — ​кого нужно собирать? Допустим ATP — ​это союз игроков и турниров. А чтобы понять степень противоречий между игроками и организаторами турниров, надо себе представлять, что в реальности игроки каждый год настаивают на увеличении призового фонда в связи с тем, что жизнь становится дороже, а турниры, по их мнению, зарабатывают больше. И тут расхождение позиций существенное: турниры готовы увеличивать призовой фонд на 4% в год, а игроки хотят 17%. Чтобы призовые фонды везде — ​в том числе на самых больших турнирах — ​увеличивались на 17 процентов в год! Процент роста, который озвучивают игроки, более чем в 4 раза превышает тот процент, на который реально готовы увеличить призовой фонд сами турниры — ​большее они себе не могут позволить. Почему вообще в современном теннисе очень сложно достичь договоренности? Потому что очень велик разброс мнений, и все слишком по-разному все понимают. Возьмем тот же предлагаемый ITF «Кубок мира», который призван прийти на смену Кубку Дэвиса. Один из его краеугольных камней в том, что все заявки на этот турнир идут от национальных федераций. А World Team Cup, который ATP планирует проводить в Австралии вместо прежнего командного турнира в Дюссельдорфе, — ​там игроки участвуют по индивидуальному рейтингу. Но с точки зрения большинства стран — ​России или Франции, например, — ​право формировать и представлять национальные сборные имеют только национальные федерации по конкретному виду спорта. То есть три игрока не могут просто собраться и сказать, что они и есть сборная страны. И это регулируется законами о спорте большинства стран. Но до этих сложных вопросов еще даже не дошли! Игроки настаивают на том, что они хотят иметь контроль. Должны игроки иметь контроль, не должны… Я, например, не знаю другого вида спорта, в котором спортсмены претендуют на контроль за соревнованиями. Тот же испанский футболист Жерар Пике, который готов инвестировать 3 млрд долларов в реформируемый Кубок Дэвиса, когда недавно приезжал в Лондон и выступал перед теннисными федерациями мира, четко сказал: вы живете в каком-то своем мире и не понимаете, насколько все выглядит по-другому в том же самом футболе. С одной стороны, там никто не рвется играть чемпионат мира каждые четыре года на жаре — ​в тот период, когда ты играешь за клуб, но для всех это честь, почет. И никто из игроков — ​ни Роналдо, ни Месси! — ​не имеет права слова при выборе формата чемпионата мира или чего-то еще. Теннис, ​наверное, — единственный вид спорта, который допустил игроков к непосредственному управлению, — ​и это тоже одна из проблем. Мое мнение таково: игроки должны быть представлены, они должны участвовать в принятии важных решений, но только не действующие теннисисты, а те, кто уже закончил карьеру и в состоянии беспристрастно оценить, как это выглядит со стороны. Например, у нас в совете директоров ITF есть два бывших игрока — ​Марк Вудфорд и Мэри Пирс. Я уверен, что та же Мэри, когда сама играла, занимала совершенно иную позицию, нежели ту, которую она занимает сейчас, увидев это все с другой стороны.

Pro tennis31.07.2018

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии