Микст в Довиле

Микст в Довиле

Мы публикуем вторую часть нашей журнальной дилогии «находка для шпионов», прочтя которую, читатель еще раз убедится в том, какую неоценимую пользу могут принести навыки владения ракеткой в самых разных сферах человеческой деятельности, включая разведывательную. Вновь напоминаем: хотя некоторые реалии, использованные автором, —подлинные, сам сюжет и персонажи — вымышленные, поэтому любое совпадение с реально живущими или жившими людьми является случайным.

…План был таков: выйти на депутата-голлиста Франсуа Лемэтра во время одного из уикендов в Довиле, куда он старался выезжать каждую пятницу поиграть в теннис, заглянуть при случае в казино или просто завести приятное знакомство на крутом местном пляже, куда в 1960-е ходил купаться даже в самую неблагоприятную погоду режиссер Клод Лелюш во время съемок своего романтического фильма «Мужчина и женщина».

По замыслу Павла и его резидента Сарматова, для такого знакомства лучше всего подходила какаяни-будь крутая светская тусовка для избранных, куда просто так не проникнет ни одна контрразведывательная ищейка. Для этого как нельзя лучше подходило предстоящее открытие “Suzanne Lenglen Tennis Club” — пафосного теннисного клуба, названного в честь легендарной французской теннисистки Сюзанн Ленглени расположенного на шести гектарах у самого въезда в Довиль. Эти травяные площадки, уложенные при строжайшем соблюдении технологии укладки классических травяных уимблдонских кортов, должны были опробовать гости этого закрытого мероприятия во время VIP-турнира, приуроченного к открытию клуба, намеченного как раз на 26 июня — день, когда должен был стартовать сам Уимблдонский турнир.

Проще всего было завязать знакомство прямо на корте, в крайнем случае — в раздевалке после игры. Но для этого Павлу надо было заблаговременно направить заявку на турнир, а вместе с ней и чек на 500 евро — вступительный взнос за участие в VIP-мероприятии, который, как уверяли организаторы соревнований, пойдет исключительно на благотворительные цели. Эти средства должны были лечь тяжелым бременем на и без того истощенный последними тратами Павла бюджет парижской резидентуры, но предстоящая весьма вероятная игра с депутатом стоила свеч — и «добро» на расходы, равно как и сами евро, было оперработником получено. На следующий день после перевода денег Павлу пришел положительный ответ из Довиля, в котором организаторы турнира по случаю открытия “Suzanne Lenglen Tennis Club” извещали «мсье Плетнёфф» о том, что его заявка принята и что во время предварительного турнира ему предстоит сражаться в отборочной группе № 2, а партнершу-профессионалку ввиду отсутствия оной у уважаемого участника (турнир проводился в смешанном парном разряде в формате “Pro-Am”) ему подберут уже поприбытии в Довиль — в клубе — из числа местных профи.

В общем, все пока складывалось очень даже неплохо. Но главная удача ждала Павла при ознакомлении со списком участников, включенных в его группу: там значилась фамилия Лемэтра! Причем в сочетании с некой Мирей Мартино. «Очевидно, постоянная партнерша», — решил про себя Плетнёв, которому еще только предстояло узнать, что речь идет о партнерше и любовнице «в одном флаконе».

…Этот Франсуа Лемэтр действительно недурно играл в теннис. Как и у большинства французов, у него практически не было слабых мест: смэш, подача, воллеи, резаный слева, двуручный бэкхенд — все было на очень приличном уровне. Правда, как ни странно, немного хромал форхенд (у левшей это бывает, даже Стефан Эдберг этим грешил), но для Павла и «приданной» ему сорокалетней местной профи это служило слабым утешением: расстановка их соперников на корте позволяла нейтрализовать гандикап Лемэтра. Он лишь изредка использовал атакующий форхенд на приеме, чаще сразу кидал свечку для надежности, как это делают видавшие виды опытные любители. Ну а опыта французскому депутату было не занимать. И все же главным «оружием» этой пары была привезенная из Парижа партнерша Лемэтра (все свое ношу с собой!), которая первые геймы отвлекала на себя все внимание Павла, пытавшегося сосредоточиться исключительно на мяче.

Легко сказать… Когда по ту сторону сетки стоит длинноногая синеокая парижская шатенка лет двадцати пяти (ну максимум двадцати восьми) с фигурой Софи Марсо (только бюст попышнее) и провокационным задорным взглядом а-ля Жюльет Бинош, не то что хватку вовремя сменить — даже замах сделать толком не успеваешь, настолько трудно в такой ситуации сохранять необходимую концентрацию. С трудом отводя взгляд от края теннисной юбки Мирей, из-под которой выглядывали не ныне модные, все закрывающие от посторонних глаз шорты-панталоны, а легкие теннисные трусики (почти стринги), Павел мазал удар за ударом. Тем  временем догадавшаяся о причине его несобранности профессиональная партнерша — худосочная веснушчатая Элизабет — от злости тоже допускала кучу невынужденных ошибок.

А ведь им желательно было выиграть этот матч… Так уж повелось в теннисном мире: тот, кто проигрывает и становится твоим «клиентом», потом всю жизнь в любой другой обстановке будет относиться к тебе с особым пиететом. К середине первого сета Павел сумелтаки взять себя в руки и ценой неимоверных усилий заставил себя думать только о счете, а не о декольте подружки депутата, которая выставляла его напоказ «городу и миру» всякий раз, когда наклонялась за мячом. А счет этот, увы, пока складывался не в пользу их пары. Но стоило Павлу наладить игру у сетки, как его напарница Элизабет перестала театрально вздыхать после каждой его ошибки, и счет стал стремительно расти в пользу их пары.

По своим внешним данным Элизабет была, конечно, не чета Мирей — подружке Лемэтра. Серая — точнее рыжая — мышка лет сорока, с ничем не выдающей себя грудью и слегка кривоватыми ногами в стиле Джин Биркин, она проигрывала зазнобе Лемэтра по всем внешним параметрам. Но не в технике. Дело свое теннисное она знала туго: надежно играла с задней линии, подчищая огрехи Павла при игре с нелюбимого бэкхенда. И сильно подавала по месту, порой откровенно целясь в шикарное тело своей молодой соперницы, которая с трудом возвращала мяч в корт слабой полусвечкой — так, что Павлу не составляло труда убить мяч с лета, а пару раз и вовсе с трудом увернулась от пушечных подач своей более старшей — и куда менее привлекательной — соотечественницы. Лемэтр злился (счет был уже 6/6), хотя ему было неловко открыто предъявить претензии явно сдавшей Мирей, старался форсировать розыгрыши… Но когда в такой смешанной паре любитель берет игру на себя, количество его невынужденных ошибок растет по экспоненте. В результате — тай-брейк, а с ним и матч: они проиграли вчистую — 2-7 — к вящему удовольствию страшненькой Элизабет и ее русского партнера-любителя, о происхождении которого — благодаря безупречному французскому Павла — никто пока ничего не знал.

«По сравнению с тем, что я видел недавно на кортах “Ролан Гаррос” в исполнении Николя Саркози, Вы, Франсуа, играете куда лучше, — сделал Павел комплимент депутату во время традиционного рукопожатия у сетки. — Вам бы надо бросить вызов своему товарищу по партии…» «Кому? Мне?! Этому некоординированному коротышке? — переспросил Лемэтр, явно уязвленный сравнением его класса игры с уровнем мастерства французского лидера. — Да я не выйду с ним на корт, даже если мне посулят место премьер-министра! Теннисист он никудышный, да и президент нулевой» (Лемэтр так и сказал по-французски “nul” — «нулевой»).

«Этот наш отборочный турнир — явно на целый день, —резонно заметил Лемэтр, обращаясь к Павлу, пока его партнерша Мирей (Элизабет сразу после игры ретировалась в раздевалку), сидя на скамейке, вытирала пот с еще не испорченного морщинами лба. — Не хотите заглянуть в местный бар под открытом небом? Выпьем чашечку кофе или бутылочку “Orangina”? Угощаю я. Мы же проиграли!»

«Вот он, комплекс проигравшего! — пронеслось в голове Павла. — Резидент был прав: надо сыграть на слабостях Лемэтра, а теннисный проигрыш конкретному оппоненту — комплекс, который всегда с тобой».

«Кто ж откажется от честно заработанного бесплатного напитка?!» — в тон французу ответил русский разведчик. И они, не сговариваясь, вышли с корта, свернув направо по направлению к побережью. «Король пляжей Нормандии» Довиль — бывший рыбацкий поселок, ставший ныне гламурным местом сбора французского бомонда, — отличался неповторимой береговой линией, поэтому грех было идти пить кофе в душный клубный бар в помещении.

«Состоятельные французы привозят свою жену в Довиль, а любовницу в Трувиль1, но я делаю все наоборот», —пошутил по дороге Лемэтр, показывая жестом в сторону Мирей, которая, наконец, покинула площадку и пошла по направлению к раздевалкам — сменить теннисный наряд на более свежий. «Эта девочка подавала большие надежды, когда выступала по юниорам, — счел нужным пояснить свой выбор депутат. — Отличная техника, но… мотивация хромает. Сейчас вот спаррингует мне в клубе “Рэйсинг”». «И, видимо, не только в нем…» — рискнул сострить Павел, и шутка имела успех: Лемэтр без труда спрятал самодовольную улыбку в своих пышных усах, но было видно, что он польщен остротой собеседника.

«Я вот, кстати, никак не могу пробиться в этот ваш клуб, —пошел в атаку Павел. — Якобы он закрыт для иностранцев, которые не проживают в стране на постоянной основе. Может, окажете протекцию?» «Так Вы иностранец?! — удивился Лемэтр. — А произношение у Вас типично парижское, гласныеглотаете, как абориген 16-го округа». «Я из России, но учил язык в школе с шести лет», — продолжил наступление Павел, стараясь на ходу оценить эффект, который его слова произвели на Лемэтра. «В Москве?!» — уточнил слегка опешивший француз, никак не ожидавший встретить на этом пафосном теннисном турнире русского. «Нет, в Касабланке. Там в 1960-е годы работал мой отец в советском консульстве». «Да ну?! Мир тесен! — воскликнул обрадованный Лемэтр. — Там в конце 1960-х родился мой хороший приятель Ги Форже2». «Вы помните Касабланку тех времен? — с легкой ноткой грусти спросил француз. — Центр города от Парижа было не отличить, сейчас там все поменялось…» «Я помладше Вас, но, конечно, помню: булочные и мясные лавки были, как во Франции, а во французском лицее, куда меня устроил отец, на переменках продавали бриоши. Сейчас, говорят, уже все по-другому — арабизация…» «И что, с тех пор ничего не забыли?! Так не бывает, — усомнился Лемэтр. — Я вот учил в школе русский, даже брал уроки у одного эмигранта. Но с годами все позабыл, помню разве что “spasibo”» (депутат произнес это русское слово с ударением на последнем слоге, как это делают французы). «Ну я потом еще учился на переводчика, и к тому же три года уже работаю здесь, в ЮНЕСКО, где вокруг меня либо французы, либо франкоговорящие африканцы. Так что практики хватает». «Châpeau!3 — сделал комплимент Павлу его визави. — Впрочем, у вас, русских, всегда был талант к иностранным языкам. А насчет членства в клубе… попытаюсь что-нибудь придумать. В крайнем случае, позвоню папаше Мирей: он руководит в “Рэйсинге” службой приема гостей. Правда,меня он недолюбливает, но я же не виноват, что его дочь согласилась стать моей petite amie4…»

По дороге из Довиля в Париж Павел уже мысленно писал резиденту отчет о встрече с Лемэтром. Движение было довольно плотным, все уже начали возвращаться с уикенда домой, но пробок пока не было. Конечно, можно было уехать еще в субботу вечером — как это сделал неудачно выступивший на турнире Лемэтр (он потом свалил вину за поражение на Мирей, они вдрызг поссорились и в результате тот уехал один — по-английски). Но ведь Павел и Элизабет умудрились выйти из своей отборочной группы в основную сетку, а сниматься с турнира было как-то не комильфо: дабы не вызвать излишних подозрений, Павел остался в клубе на второй день, благо со свободными номерами в клубном отеле проблем не было. Это облегчило российский разведбюджет еще на пару сотен евро, но, поскольку за еду и напитки в субботу весь день платил расщедрившийся после поражения Лемэтр, расходы резидент должен был Павлу утвердить.

Зато в воскресенье утром Павел в первом же матче «основы» сделал все, чтобы их с Элизабет пара проиграла (та потом еще демонстративно на него дулась по дороге в раздевалку, но они виделись в первый и последний раз, поэтому, вежливо извинившись и взяв вину за поражение на себя, Павел про себя решил: «Переживет!»). И быстро забросив сумку в свое хоть и новенькое, но не слишком крутое для столь пафосного клуба «Пежо», помчался во весь опор в столицу, чтобы вернуться до того, как движение почти полностью застопорится. «Не забыть про его русские корни! — продолжал составлять в голове отчет Павел. — То, что бабушка Лемэтра в девичестве была Прозорова, это очень важный вербовочный момент.

Поэтому он и не шарахнулся от меня, как черт от ладана, когда я сказал ему, что я русский. И потом “резак” все правильно рассчитал: как международный чиновник для французов я — человек без паспорта. Молодец Сарматов, оперативное чутье у старого лиса по-прежнему — дай Бог каждому!»

Вот только, как быть с Мирей?.. Та ведь осталась в клубе на ночь. И то ли желая отомстить Лемэтру за его грубость, то ли просто положив глаз на Павла, откровенно льнула к нему во время вечернего теннисного коктейля, когда после положенных официальных речей спонсоров и хозяев турнира торжество плавно переросло в танцевальный вечер под живую музыку. А «зажигал» на ней не кто-нибудь, а знакомый Павлу с юношеских времен Dave — французский певец голландского происхождения, который, начиная с 1970-х, сделал успешную карьеру и осел во Франции. И с тех пор каким-то образом умудрялся оставаться в обойме вплоть до 2000-х, хотя его все чаще приглашали не на престижные концерты или телешоу, а на закрытые вечеринки — наподобие той, что состоялась в тот вечер в Довиле, где публика, воспитанная на хитах французской эстрады 1970–1980-х, может от души поностальгировать вместе с постаревшим, но не потерявшим голос экс-голландцем по тем временам, когда популярных французских актеров звали Филипп Нуаре и Аллен Делон, а не Гад Эльмалех или Сами Насери, а обильно сдобренный ругательствами алжирский рэп в прайм-тайм на Пятом канале мог присниться завсегдатаям элитного Довиля только в кошмарном сне.

В общем, когда Dave запел свой мегахит “La décision”5, Мирей ничтоже сумняшеся пригласила Павла на белый танец, хотя его никто не объявлял. Обойденная вниманием теннисного партнера (один танец из вежливости — не в счет) страшненькая, но в целом оказавшаяся довольно приятная в общении Элизабет к тому времени давно покинула танцпол, обидевшись на такого негалантного «Поль Плетнёфф», как представился ей уже после игры российский теннисный любитель. Так что у Мирей руки были развязаны, и она приступила к обольщению своего соперника по паре, пустив в ход все коронные женские приемы и приемчики. Хотя в них по большому счету не было никакой нужды: девушка и так нравилась Павлу. Но то, к чему она активно призывала его под томный медляк от Dave, по идее, требовало санкции центра, а слать туда шифрованную телеграмму из Довиля уже не было ни смысла, ни времени. Пока там дадут «добро» на интимный контакт в интересах операции, Мирей успеет на него наточить зуб (в таком деле отвергнутая женщина опаснее самой дотошной наружки) или, чего доброго, расскажет обо всем Лемэтру: нравы-то у французов простые. Представит Павла в самом невыгодном свете — и прощай навсегда ценный информационный источник или, того круче, агент влияния. Поэтому Павел принял Соломоново решение: пофлиртовал с Мирей в танце, потерся щекой о ее нежную атласную кожу на шее, под занавес технично и наглядно показал всем корпусом, что она ему небезразлична, распалив француженку до невозможности… Но на «суперигру» не пошел: угостил Мирей на посошок кофе в баре (espresso в час ночи для французов — в порядке вещей) и проводил мадемуазель Мартино после танцев до номера. На прощание запечатлел на ее пол-ных губах многообещающий глубокий поцелуй и изящно ретировался к себе на этаж, сославшись на необходимость «быть в форме к следующему игровому дню».

В конце концов, умение не говорить ни «да», ни «нет» —не только женская прерогатива. В арсенале разведчика этот навык тоже должен присутствовать, иначе замучаешься потом оправдываться перед центром (прикажут — тогда пожалуйста). Один baiser6 резидент и законная жена ему простят, а Мирей —запомнит и, если он правильно все рассчитал, поможет потом при развитии отношений с Лемэтром.

Fiction12.06.2016

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии