Откровеннее не бывает

Откровеннее не бывает

Во время своих пресс-конференций и даже в эксклюзивных интервью Мария Шарапова никогда полностью не раскрывается, не откровенничает. Порой, если ее разозлить каким-нибудь вопросом, она может ответить что-нибудь нелицеприятное в адрес той же «любимой» Серены Уильямс — ​насчет «увода» из семьи наставника и менеджера Патрика Муратоглу. Но о себе она рассказывает мало чего по-настоящему человеческого. Поэтому вам обязательно нужно прочесть биографию Марии «Неудержимая».

Собственно, в этой книге Шарапова честно признает, что хотя и «говорит с журналистами», но «никогда не раскрывает им всего». Не раскрывает она всего и в своей биографии. Но именно здесь она, пожалуй, впервые предстает перед нами не только «железной леди» без нервов и болевого порога (хотя есть и про это — ​чего стоит один только эпизод с операцией по удалению уплотнения на глазу без всякой анестезии и слез юной Маши!), но и человечной, иногда (редко) слабой, но главное — ​живой, настоящей.
Каждый найдет в этой книге что-то свое. Лично мне больше всего понравился пассаж, где Мария рассказывает о том, как ее бабушка, будучи еще совсем молодой 40-летней женщиной, попросила внучку не называть ее «бабушкой» на людях, когда они были на пляже. А когда бабуля выжала плавки своей юной внучки, девочка нашлась и очень по-детски выдала: «А ты вовсе и не бабушка! Ты выжималка!» Это неподдельные, искренние слова наивного ребенка, сознание которого еще не отягощено всеми пиар-условностями WTA-Тура. Очень человечный штрих к портрету нашей неудержимой в целом героини. Кажется, в Америке подобные штрихи называются “human touch”. Так, Мария?
К слову сказать, жаль, что издатели русской версии не обратились в журнал TW, к автору этих строк, с просьбой о литературном редактировании русского текста: ​все-таки опыт совместной работы над такими книгами (в том числе с ФТР) у многолетнего переводчика всех крупных официальных теннисных соревнований в России имеется. Тогда удалось бы избежать некоторых стилистических ошибок и неуместных англицизмовв, например: «по теннисным стандартам» (лучше по «теннисным меркам»), «готовить конец сопернику»(?), «встречать мяч на подъеме» (в России говорят: «Бить по восходящему мячу»); «в 70–80-е  она наладилась в верхней части рейтинга» (про Бетси Нагельсен, жену основателя IMG Марка Маккормака, которая, видимо, не «наладилась», а «обосновалась» или «закрепилась» в верхней части рейтинга); «представлять счет» вместо «выставлять счет»). Помогли бы мы уважаемым издателям и с элементарной корректурой в нижеприведенных примерах: «позвоночник диск» (у Юрия Шарапова) вместо «позвоночный диск», «у нее всегда была правильная причесана» (вместо «она всегда была правильно причесана» — ​о французской теннисистке с русскими корнями Татьяне Головин). Но в целом эти недочеты впечатления от книги не портят, и тот, кто владеет английским, прочтет ее на одном дыхании, легко угадывая за некоторыми стилистическими погрешностями английский вариант. Некто Рич, которого Мария в конце благодарит за то, что помог ей написать эту книгу, — ​действительно хороший рассказчик, умеющий увлечь читателя своим повествованием (это почти готовый киносценарий, который наверняка еще дождется своего часа).
И еще пара моментов. Приятно, что Маша очень откровенно рассказывает и о своей теннисной карьере. Не впадая в набившую всем оскомину политкорректность, Мария явно в негативном ключе описывает одного из своих тренеров — ​афроамериканца Секу Бангоре, который тренировал одно время девочку после того, как ее на время турнули из академии Ника Боллетьери (как считает Юрий Шарапов, не без помощи Аллы Курниковой, мамы своей знаменитой дочки, чьи обноски — ​юбки, шорты и обувь — ​Мария не от хорошей жизни долгие годы носила). Так вот этот самый Секу «сек поляну» как никто другой: ​во всем видел свой интерес и предстает перед нами человеком жадным, циничным, а порой и жестоким.
Есть, конечно, в книге и об их приключениях с отцом Юрием — от переезда в Сочи до авантюрной поездки в Америку с 700 долларами в кармане у папы (порой ​с леденящими душу подробностями), и о надоевшем уже всем мельдонии, разумеется, тоже. И даже о знакомстве с теперь уже экс-бойфрендом Григором Димитровым, который, как выяснилось, по своей инициативе добивался знакомства с Марией, а когда они стали встречаться, более взрослая русская теннисистка наблюдала за тем, как ее молодой болгарский ухажер «превращается в самостоятельного человека, способного принимать самостоятельные решения», «как он становится мужчиной». Мария откровенно признает, что «желание не просто выиграть, а выиграть красиво» всегда мешало Димитрову. Ему, считает Мария, еще только предстоит научиться выигрывать матчи «тем, что у тебя есть в данный момент», а не когда ты играешь безукоризненно. «Григору еще только предстоит на­учиться этому, — ​пишет Шарапова. — ​А пока — ​если это тяжело или далеко от идеала, то его это не интересует». Это и есть, пожалуй, главная интимная подробность о Димитрове, а особых «клубничных» откровений вы в этой главе не найдете. Есть в книге и о предыдущем бойфренде — словенском баскетболисте Саше Вуячиче, который комплексовал по поводу того, что Мария была богаче его и «в своем мире была успешнее, чем он в своем». И который разозлился, когда Мария не упомянула его в своей чемпионской речи после победы на «Ролан Гаррос». И их отношения закончились. Узнаете вы и том, каким вообще Мария видит идеального для себя мужчину и что «все-таки больше всего» ей нравятся «плохие мальчики», потому что она любит решать «сложные задачи».
Мне было также приятно прочесть о маме Марии, которая настойчиво прививала дочке любовь к русским писателям и поэтам. Думается, во многом благодаря маме Мария осталась русской и считает себя таковой. И, конечно, гениально описан весь финал Уимблдона‑2004, в котором семнадцатилетняя  россиянка сенсационно обыграла саму Серену Уильямс. В этой главе Шарапова довольно убедительно разоблачает наигрыш и фальшь в поведении американки, которая «прекрасно держалась» после своего проигрыша, хотя ясно было, что «не может дождаться момента», чтобы уйти с корта. Прямое тому доказательство — ​рыдания Серены («горловые всхлипывания»), которые Мария невольно услышала, когда вернулась в раздевалку. Вот этого, считает Шарапова, Серена никогда ей не простит. И приводит полные ненависти слова Уильямс-младшей, которые та сказала подружке после уимблдонского поражения (а подружка передала их Шараповой): «В жизни больше не проиграю этой сучке». Остается только догадываться, насколько взаимно это чувство. И как сильно ждет Мария возвращения Серены из отпуска по уходу за ребенком, чтобы еще раз попытаться заставить ее заплакать в раздевалке…

Биография19.11.2017

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии