Мой брат Саво

Мой брат Саво

Мы продолжаем публиковать отрывки из биографии известной сербской теннисистки Елены Докич. В этой главе, которая в наши дни прозвучит как никогда актуально, вы узнаете, какие беды принес спровоцированный НАТО распад Югославии некогда населявшим ее народам — в данном случае представителям народа сербского, проживавшим на территории нынешней независимой Хорватии. 
Мне было 8 лет, когда я впервые увидела мертвого человека. Туманное утро в нашем хорватском городе Осиек*. Мы с отцом отталкиваемся от берега и отплываем на нашей маленькой деревянной лодке, чтобы порыбачить на реке Драва. Вдруг я вижу в воде распухший опрокинутый вниз лицом труп мужчины с посиневшими руками и спутанными волосами. «Папа…» — ​шепчу я, указывая на свою находку. «Не смотри», — ​нервно говорит он.
Так закончилась наша еженедельная рыбалка. Отец развернул лодку и быстро начал грести по направлению к берегу. Здесь вовсю полыхала война, о чем свидетельствовало найденное нами тело мертвого мужчины. Но это я поняла уже потом. После Второй мировой войны Хорватию объединили с Сербией, Черногорией, Македонией, Боснией и Герцеговиной в одно федеративное государство — ​Югославию. Было очевидно, что на каком-то этапе национализм каждой из этих стран себя проявит. Хорватия хотела независимости от Сербии, но Сербия не хотела, чтобы Хорватия становилась независимой (упрощенная и примитивная, эта интерпретация югославских событий широко распространена в странах западного мира, в том числе в Австралии, где издана книга Докич, — ​прим. ред.).
В предыдущие недели поступали сообщения, указывающие на то, что на Балканах снова разразится война. Сердитые хорватские соседи открыто угрожали моему гордому сербскому отцу, говоря ему прямо в лицо: «Убирайся! Или ты умрешь». Нам домой звонили с угрозами. Мужской голос грозил выбросить меня и моего младшего брата из окна нашей квартиры, расположенной на одиннадцатом этаже. Страна распалась на мелкие куски. Папа был обеспокоен, мама испугана. И вот теперь этот труп в реке. Напряжение нарастало.
Через несколько недель после того, как мы обнаружили в воде мертвого человека, наша жизнь резко поменялась. Дело было душным летним вечером — ​21 июня 1991 года, если быть до конца точным. Вечером мой обычно стойкий отец, работавший водителем грузовика, вернулся домой встревоженный. Ему снова угрожали! «Собирайтесь прямо сегодня вечером, — ​велел он нам. — ​Завтра утром вы уезжаете». Мы с мамой были в шоке.
А наш отец остался в Осиеке. Мне кажется, он хотел остаться там, чтобы побороться за свою привычную жизнь и по-прежнему работать водителем грузовика, потому что найти такую же работу на новом месте ему было бы труднее. Он сказал нам, что уехать надо всего на несколько недель, чтобы нам ничего не угрожало. Надо было схорониться и переждать, пока напряжение в нашем городе спадет. На следующее утро мы попрощались с отцом и уехали. Каждый из нас взял с собой всего по одной небольшой сумке и сумочку-переноску для моего трехмесячного братишки Саво… ну и, конечно, две очень дорогие для меня теннисные ракетки. Мы не планировали уезжать надолго. Впятером с трудом уместились в маленькой машине. Дядя Павел, брат отца, должен был отвезти нас на новое место. Моя бабушка по папиной линии Анна, мрачного вида старуха, села на переднее сиденье. Дед мой доводам отца и дяди не внял и наотрез отказался уехать вместе с нами. «Они могут прийти сюда и убить меня сегодня или завтра, но я никуда отсюда не уеду», — ​отрезал он.
Мы с мамой разместились на заднем сиденье, на коленях у меня сидел мой крошечный, но уже такой беспокойный младший братишка. В машине было очень жарко и душно, в нос шибал резкий запах пота. Поначалу никто не проронил ни слова, настроение — ​никакое. Мне страшно.
В течение пяти часов наша машина колесит по красивым хорватским пейзажам. Иногда мама тихо говорит о чем-то с бабушкой, в ее голосе ощущается беспокойство. Наш пункт назначения — ​город Сомбор на севере Сербии. Мы — ​беженцы, бегущие от конфликта в поисках более безопасного места. А в Сомборе мы будем чувствовать себя в безопасности. По приезде все показалось мне таким странным. Но я заметила, что Сомбор вообще-то похож на мой родной город: в городском ландшафте преобладали дома старого архитектурного стиля, улицы окаймляли красивые деревья.
Однако, несмотря на это внешнее сходство, меня пугает неизвестность. Наш ночной побег из Осиека не прошел для меня даром. Я даже не успела попрощаться с моими школьными друзьями, с учителями, даже с собственным дедушкой. Я уже скучаю по дому и задаюсь вопросом о том, когда же мы вернемся в Осиек.
Сербские семьи принимали у себя беженцев, которые бежали от конфликта в Хорватии. Мы тоже нашли приют в одной сербской семье. Это были очень благородные люди, которые открыли перед нами двери своего небольшого уютного дома до тех пор, пока мы не встанем на ноги. Они жили на окраине города и были готовы заботиться о нас, пока мы не найдем себе жилье. Они готовили для нас и были очень добры и приветливы.
В первую неделю главным предметом наших забот был мой младший брат Саво. У него была дисплазия бедра (когда при определенных движениях головка бедра может выйти за пределы вертлужной впадины — ​прим. ред.), поэтому ему нужно было фиксировать тазобедренный сустав с помощью специальной шины-распорки, чтобы устранить смещение бедренной кости. Саво надо было каждую неделю показывать детскому ортопеду. Мы с мамой каждый раз шли пешком (три часа туда и обратно), по дороге мимо нас угрожающе проносились проезжавшие впритирку грузовики. Ближе врача не было, а автобусы туда не ходили. Мы с мамой по очереди несли на руках столь дорогое для нас обеих крошечное существо, и к концу маршрута у нас нестерпимо ломило руки. Если вдруг принимался дождь, дорога становилась вязкой и скользкой, поэтому нам надо было проявлять особую осторожность.
В течение нескольких недель мы проделывали этот путь через двое суток на третьи. Это было очень утомительно и тяжело. И тут, после того как мы уже прожили в Сомборе несколько недель, папа сообщил нам радостную новость: он связался со своим другом, у которого было жилье в городе, расположенное ближе к тому месту, где нас принимал врач. Но на поверку «жилье» это оказалось чем-то вроде складского помещения, примыкавшего к дому друга моего отца, которое пахло пылью, крысами и наводило беспросветную тоску. 

Биография21.04.2018

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии