Блокадное первенство

Блокадное первенство

75 лет назад, с 21 по 23 июля 1943 года, в осажденном Ленинграде на стадионе имени Ленина (ныне «Петровский») было проведено первенство города по теннису среди женщин. В нем участвовало всего восемь спортсменок. Среди них — ​ныне здравствующая Наталья Борисовна Ветошникова, мастер спорта СССР. Она стала призером этого состязания, вошедшего в историю города как блокадное первенство.
Первый чемпионат Санкт-Петербурга, тогда еще столицы России, был проведен в 1903 году. Женщины стали принимать в нем участие только с 1907 года. В 1915–1922 годах наступила пауза, связанная с Первой мировой, революцией и Гражданской войной. Возобновилось первенство города с 1923 года. В 1941–1942 годах — ​опять перерыв: началась Великая Отечественная, затем — блокада Ленинграда. Но летом 1943-го, уже после прорыва блокады, стала оживать и спортивная жизнь города. Конечно, провести «полнокровное» первенство во всех пяти разрядах (одиночные — ​мужской и женский, парные — ​мужской и женский, парный смешанный), как это было в мирные годы, не представлялось возможным: шли боевые действия. Поэтому решили собрать только женщин и разыграть чемпионское звание в одиночном разряде.
Участницами были одни из сильнейших теннисисток СССР и Ленинграда того времени:
Татьяна Налимова, мастер спорта СССР, третья ракетка страны, пятикратная чемпионка СССР и четырехкратная чемпионка Ленинграда.Итоговые достижения: заслуженный мастер спорта CCCP, заслуженный тренер РСФСР, 13 раз входила в десятку сильнейших теннисисток СССР и один раз ее возглавляла, 21-кратная чемпионка СССР и 42-кратная чемпионка Ленинграда;
Зинаида Клочкова, мастер спорта СССР, десятая ракетка страны, восьмикратная чемпионка СССР и 28-кратная чемпионка Ленинграда.
Итоговые достижения: заслуженный мастер спорта CCCP, 15 раз входила в десятку сильнейших теннисисток СССР, девятикратная чемпионка СССР и 33-кратная чемпионка Ленинграда;
Наталья Ветошникова, перворазрядница, 27-я ракетка страны, чемпионка СССР среди девушек 1937 и 1939 годов. Итоговые достижения: мастер спорта СССР, четыре раза входила десятку сильнейших теннисисток СССР, пятикратная чемпионка Ленинграда;
Ксения Сидоренко, перворазрядница, 22-я ракетка страны, чемпионка СССР и Ленинграда.
Другие участницы первенства тоже были хорошо известными ленинградскими теннисистками: Галина Мавромати, Екатерина Кукуранова (впоследствии — ​судья всесоюзной категории), Зинаида Грибова, Варвара Четверикова. Эти спортсменки не только выжили в блокаду, все они трудились и помогали городу выстоять в эти трудные годы.
Вспоминает Наталья Борисовна Ветошникова:
«Когда в июле 1941 года была введена карточная система, нормы выдачи продуктов, в том числе хлеба, были еще высокие. Хотя у нас не было рабочих карточек, а было только шесть карточек для служащих, одна иждивенческая и одна детская, наша семья могла бы ежедневно получать около четырех с половиной килограммов хлеба. А нам, как правило, хватало на всю семью в день одного килограмма черного хлеба и двух батонов по пятьсот граммов, а то и меньше. Нам не приходило в голову делать запасы, да и не было лишних денег. А потом мы очень жалели, что не были прозорливыми. В декабре многие стали умирать — ​прежде всего те, кто не боролся за свою жизнь. А я боролась и очень боролась. У меня была цель — ​снова выйти на корт и выиграть первенство Советского Союза среди взрослых.
Самыми трудными оказались январь и февраль 1942 года. Тогда умер младший брат мамы и две мамины сестры. В январе мы съели весь папин запас столярного клея — ​восемь плиток, ежедневно варя из них студень. В него мы, чтобы отбить запах, добавляли большое количество перца и лаврового листа. С тех пор, готовя любую еду, я никогда не кладу в нее ни того, ни другого. Были дни, когда кроме нормы хлеба ничего не было. 1 марта 1942 года умер папа. Мама везла его до братской могилы на Серафимовском кладбище в страшный мороз, простудилась и слегла с двусторонним воспалением легких. Как она выжила — ​это просто чудо. Потом уверяла, что спасла ее чашка черного кофе, который мы выменяли на толкучке около булочной на десять моточков ниток мулине. Бабушка умерла 5 мая 1942 года, а вскоре заболела и я. От желудочной инфекции меня спас участковый врач, доктор Нигель: он принес из поликлиники бактериофаги. Потом, уже на первых послевоенных сборах в Тбилиси, я встретила его дочь, эвакуированную из Ленинграда. Благодаря этому замечательному доктору к концу июня я поправилась.
В 1942 году, оправившись от болезни, я работала бухгалтером на стадионе “Динамо”. И там встретилась с Эллен Тис. У нее была должность кладовщицы стадиона. Кладовая и бухгалтерия располагались в разных углах стадиона, и виделись мы нечасто, а тут разговорились, обрадовались друг другу и решили: давай-ка поиграем! Мы с трудом вытащили сетку из кладовой на корт, натянули ее еле-еле. Вокруг никого не было, мы взяли ракетки и перекинули через сетку буквально два-три мяча. Раньше я не понимала, что это значит — ​когда “земля уходит из-под ног”. Не было у меня ни головокружения, ни слабости, но действительно возникло ощущение, что земля под ногами куда-то едет. И я сказала: “Я не могу играть”. А Эллен в ответ, будто извиняясь: “Ты знаешь, я тоже”. Через несколько дней она умерла. Ей было тридцать три года. Эллен была мастером спорта, трехкратной чемпионкой Советского Союза в парном женском разряде — ​значительно сильнее меня.
В 1942 году теннисных соревнований не было. В 1943-м город уже не голодал так страшно, и с марта стали выдавать маленькие, но регулярные нормы еды: крупу, сахар, иногда конфеты и прессованный мармелад, варенье мизерными порциями. И тогда в осажденном городе начались легкоатлетические состязания, соревнования по плаванию и велосипедные гонки. Все это имело символическое значение и воспринималось с огромной радостью, хотя на многое еще не хватало духу. Жизнь возрождалась, правда, народу было мало. Мужчины были на фронте, некоторые теннисисты были в эвакуации. Июль 1943 года был самым страшным после голодных и холодных зимних месяцев: город подвергался ежедневным шквальным обстрелам. И все же на стадионе имени В. И. Ленина (теперь «Петровский») в 20-х числах месяца было проведено первенство города по теннису среди женщин.
Соревнования проводились в три дня. Участвовали восемь женщин. На стадионе было четыре площадки, но для игры нам приготовили лишь одну. Кто мне сказал, что будет первенство, как все остальные узнали, как собрались вместе — ​не помню. З. Клочкова и Т. Налимова, наверное, имели связь с Комитетом физкультуры. Во время войны Т. Налимова работала инструктором по штыковому бою, а З. Клочкова — ​в госпитале, отвечала за восстановление бойцов после операций. Конечно, не было у нас никакого торжественного ощущения, будто происходит что-то историческое. Это были трудные встречи: стояла страшная жара, так что мы даже специально играли ближе к вечеру. На соревнованиях не было никаких корреспондентов. И зрителей не было — ​только моя мама пришла посмотреть, и то потому, что в тот день не работала. И судейства тоже никакого не было: в первый день встречались четыре пары, так по очереди играли и судили. На следующий день — ​полуфиналы, на третий день — ​финал и матч за третье место, который я играла с Галиной Мавромати и выиграла 6:4, 6:0. Призы и кубки за теннисные победы стали вручать только в 1950-е годы, а тогда мы получили лишь грамоты. Эта “блокадная грамота” за третье место — ​для меня самая дорогая более чем из 130 других, среди которых были и за первые места.
О чем мы говорили между играми? О еде, как всегда. После войны эту историю вспоминали очень кратко: “А ты помнишь?” — ​“Помню. А ты?” Главное, что мы ощущали, — ​это чувство восторга оттого, что можно просто взять ракетку и сыграть в теннис: до этого не было возможности, а то и физических сил.
Теннис мне помог выжить. У меня было неистребимое желание — ​после окончания войны выиграть первенство СССР. Тем более что были первые успехи: в 1937 году я выиграла первенство Союза среди девушек, и в 1939 году тоже выиграла — ​но уже по старшему возрасту. Летом 1939 года я поступала в институт, нужно было сдавать десять экзаменов в утренние часы, и мне пошли навстречу: назначали игры во второй половине дня. Так мне удалось и в институт поступить, и соревнования выиграть. У меня, такой окрыленной в то время, была мечта выиграть первенство Союза среди взрослых. В 1940–1941 годах я была уже перворазрядницей. Когда же начался голод и все стали умирать, я решила, что не умру — ​ради своей будущей победы. Стать чемпионкой страны мне, к сожалению, не удалось, но блокаду я пережила.
Лето 1943 года осталось в моей памяти очень страшным: безоблачное небо, прекрасная жаркая погода, наслаждаться которой мешали бесконечные артобстрелы. Остаться в живых, пережив жуткий голод, для того чтобы погибнуть от какого-то осколка? Выходишь утром — ​не знаешь, вернешься ли вечером домой. Особенно жутко было в июле. По официальным данным, в этом месяце город 25 дней подвергался артиллерийским обстрелам, в ходе которых на улицах и площадях разорвалось 6962 снаряда, а среднесуточная продолжительность артобстрелов достигла максимума и составляла 9 часов 14 минут. 17 июля город пережил самый сильный за время войны артиллерийский обстрел: на его проспектах разорвалось более двух тысяч снарядов врага. Было убито 210 и ранено 920 человек. Как можно было жить тогда — ​с такой нагрузкой на психику? Непостижимо. К счастью, в те три дня, когда мы играли наше первенство, Петроградский район, где расположен стадион, не обстреливался».
Мы восхищаемся мужеством и благородством наших замечательных спортсменок — ​участниц блокадного первенства 1943 года. Гордимся тем, что трое из них — ​Татьяна Борисовна Налимова, Зинаида Георгиевна Клочкова и Наталья Борисовна Ветошникова — ​являются лауреатами Зала российской теннисной славы.

Анатолий Власенко

Биография31.07.2018

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии