Вы здесь

«Спартак», дочь Ева и Габашвили

Предлагаем вашему вниманию заключительную часть интервью с Константином Кравчуком, первым российским теннисистом, которому в 31 год удалось впервые попасть в топ-200 рейтинга. В этом номере речь пойдет о взаимоотношениях Константина с его принципиальными соперниками, о допинг-контроле и, конечно же, о делах семейных.
Продолжение. Начало см. TW#2/2017.

Tennis Weekend: Не секрет, что в первой сотне с каждым годом все больше возрастных игроков, и Ваш пример, кстати, лишний раз подтверждает это. Однако триумф тридцатипятилетнего Роджера Федерера на Australian Open все равно выглядит уникальным достижением. Как Вы воспринимаете недавнюю победу швейцарца в Мельбурне? И где видите себя через четыре года?
Константин Кравчук
: Себя, кроме тенниса, пока нигде больше не вижу. А Федерер… Думаю, что о его выступлении в Мельбурне снимут художественный фильм. Полгода не выступать, а потом вы­играть три пятисетовых матча… да еще впервые в карьере победить на одном турнире четырех игроков из первой десятки, в том числе самого неудобного для себя соперника — ​Рафаэля Надаля, которому он почти постоянно уступал в самых главных матчах… это, конечно, уникальное достижение.
TW: А у Вас есть принципиальные соперники, которых удавалось побеждать после многих неудач?
К. К.:
(Улыбается.) Для меня Теймураз Габашвили — ​как Надаль для Федерера. У нас с Тимуром по жизни складывались на корте особые отношения. В детстве я проигрывал ему практически все финалы, но в какой-то момент сумел переломить эту тенденцию, и после этого мы с ним стали побеждать друг друга по очереди. Еще очень неудобным для меня соперником был Михаил Кукушкин, которого я обыграл на «челленджере» в Казахстане уже после того, как он стал выступать за эту страну.
TW: А Вы, кстати, не получали таких предложений?
К. К.:
Нет, никогда. Но ребят, которые теперь играют под казахстанским флагом, не осуждаю, потому что это всего лишь выбор каждого конкретного человека. Никакого предательства тут нет.
TW: Насколько серьезна для сборной России потеря Александра Бублика?
К. К.:
Мне трудно однозначно ответить на этот вопрос. Во всяком случае, с ребятами мы его не обсуждали. Саша, конечно, талантливый парень, но только время может показать, чего ему суждено добиться на самом деле. Другое дело, что для казахстанского тенниса переход наших ребят — ​однозначно положительный момент. Благодаря этому там постепенно подтягиваются собственные молодые игроки.
TW: Тема, которую в наше время нельзя не затронуть в любом серьезном разговоре с теннисным профессионалом: кто следит за тем, какие лекарства Вы принимаете?
К. К.:
Врач нашей сборной Сергей Ясницкий, с которым мы всегда на связи. Где бы я ни находился, он всегда готов дать совет насчет тех или иных медикаментов. Не секрет, что в последнее время все российские игроки находятся под пристальным наблюдением антидопинговой службы. Здесь, в Нише, я тоже, кстати, сдавал допинг-тест.
TW: Насколько часто, кстати, Вас проверяют?
К. К.
: Несколько раз в год. Кроме того, в начале прошлого сезона все спортсмены, приехавшие на Australian Open, впервые сдавали кровь. Это какой-то особый тест, который у нас собираются брать один раз в два года. Но по утрам в мою квартиру допинг-офицеры пока не стучались. Ведь я не стою в топ‑50 рейтинга АТР.
TW: А это имеет значение?
К. К.:
Игроки из первой полусотни заполняют бланки, в которых указывают свое ежедневное местонахождение. К ним представители антидопинговой службы могут приехать в любое время. Я такую информацию предоставлять не обязан, поскольку стою в рейтинге ниже. Но думаю, что мне могут неожиданно позвонить и спросить, где я нахожусь.
TW: Давайте немного о Вашей семье поговорим. Скучаете, когда на турниры — ​как, например, сюда в Ниш — ​не имеют возможности приехать Ваши жена и дочь? И бывает ли так, что это отражается на Вашей игре?
К. К.:
Конечно, бывает. Все-таки мы, теннисисты, не офисные сотрудники, которые приходят на работу заполнять бланки. В нашем деле психологическая составляющая очень важна. Но надо понимать и другое: если по какой-то причине ты не смог настроить себя на тот или иной матч, то это только твоя вина. Поэтому я всегда стараюсь мыслить позитивно, хотя, когда родных нет рядом, то, конечно, скучаю и всегда стараюсь быть с ними на связи.
TW: Как Вы проводите свободное время между турнирами?
К. К.:
Я вижу дочь крайне редко, поэтому, попадая домой, стараюсь проводить с ней как можно больше времени. С утра отвожу в садик, вечером забираю, потом мы с ней смотрим мультики или играем во что-нибудь. С женой мы, конечно, тоже пытаемся куда-то выбираться вместе. Но в основном моя жизнь за пределами корта крутится вокруг ребенка.
TW: Вашей дочке в апреле исполняется пять лет. Кем Вы ее видите в будущем?
К. К.:
Все хотят, чтобы она играла в теннис.
TW: Все — ​это кто?
К. К.:
Родные, друзья, знакомые. Говорят, что, мол, ты столько лет в теннисе, многое знаешь, обладаешь большим опытом. Но опыт-то мой, а выбор ведь она должна сделать самостоятельно. Хотя в пять лет, конечно, выбирать рано. Так что пока мы по кружкам ходим. Ева — ​девочка творческая, любит рисовать. Ну а если захочет играть в теннис, я ее, конечно, поддержу.
TW: Отец может быть хорошим тренером своего ребенка?
К. К.: Каждый родитель может, если он адекватен.
TW: А что Вы вкладываете в это слово?
К. К.:
Ты должен быть требовательным, но не имеешь права загонять ребенка совсем уж в узкие рамки. И это, конечно, очень тонкая грань. Думаю, что в первую очередь ты все-таки родитель, и уже только потом тренер. Если, конечно, тебе по-настоящему дорог твой ребенок.
TW: А Вы видите себя тренером — ​не дочери, а вообще?
К. К.:
Наверное, да. Я неплохо умею анализировать игру соперника и, мне кажется, уже сейчас способен помогать своим ученикам в плане тактики. Другое дело, что мне еще надо учиться, как строить тренировочный процесс.
TW: Вы заканчивали институт физкультуры (ГЦОЛИФК)?
К. К.:
Нет. В свое время у меня не было возможности туда поступить после школы.
TW: А как Вам кажется, наличие высшего образования — ​серьезное подспорье в тренерском ремесле?
К. К.:
По этому поводу доводилось слышать разные мнения. Думаю, что игроцкий опыт в любом случае бесценен. И если ты сам дорос до определенного уровня, то и ученика сумеешь туда вывести, а может, даже выше. Хотя можно привести и другие примеры. Например, Борис Львович Собкин на профессиональном уровне не выступал, но стал очень хорошим тренером, что подтверждает его сотрудничество с Мишей Южным.
TW: Слышал, что из других видов спорта Вас больше всего интересует футбол.
К. К.:
Да, я люблю и играть в него, и смотреть. В нашем чемпионате болею за «Спартак», в английском — ​за «Манчестер Юнайтед», в испанском — ​за «Реал», в итальянском — ​за «Милан». Хорошо помню те времена, когда за эти клубы играли Эрик Кантона и Андрей Канчельскис, Иван Саморано и Давор Шукер, Франко Барези и Марко ван Бастен.
TW: Если «Спартак» — ​а пока он стоит первым в турнирной таблице — ​в этом году станет, наконец, чемпионом, для Вас это будет психологическим допингом?
К. К.:
Конечно. Ведь он не брал золото уже 16 лет! Я, конечно, верю и надеюсь, что это, наконец, случится, но давайте дождемся последнего тура. Пока не знаю, но, возможно, мне удастся попасть на решающий матч на новом домашнем стадионе «Спартака». Было бы здорово! Ведь там я еще никогда не был.

Евгений Федяков
Ниш — ​Москва

Фотоальбом